Flag Counter

Как всё начиналось в Мариуполе

Ну, что? Настало время «увлекательных» историй? Буду писать, как всё было. Ни приукрашивать, ни сгущать краски не собираюсь.

Место событий — Мариуполь, левый берег, проспект Победы (если это важно), девятиэтажка в районе школы 48. Рядом детский сад, вокруг — десятки точно таких же девятиэтажек, магазины, рынок, частный сектор. Все, как везде в жилмассивах. Мой дом, наверное, расположен наилучшим образом. Два окна у меня выходят на море, из остальных прекрасный обзор на микрорайон. Отличный наблюдательный пункт, так сказать.

24 февраля исчезло отопление, 25 февраля — электричество. Газ и вода ещё были. Уже пару дней, как мы слышали работу артиллерии в отдалении, люди массово покидали квартиры. Продукты в магазинах ещё были, но уже вдвое дороже, к банкоматам выстроились очереди, питьевую воду подвозить перестали. Я уезжать не собиралась. Я вообще не понимала, что происходит. И 24 числа я пошла на работу.

Встретила в офисе директора, его зама и двух мастеров СТО. Они загоняли клиентские машины в боксы, закрывали ворота, перекрывали газ, воду. Мы особо и не беседовали. Просто договорились, что сейчас расходимся по домам и поддерживаем связь в телефонном режиме. Ну, возможно, через недельку-две вернёмся на работу. Я ещё успела обзвонить всех уборщиц и предупредить, чтоб сидели дома до моего звонка. Все спокойно и без паники.

Утром 25 февраля в детсад, что под моими окнами, заехал БТР. Позже там же появился грузовик, который привез какие-то ящики, за ним — топливозаправщик. В детсаду появились люди в камуфляже и с оружием. Женщины ходили к военным и спрашивали, кто они такие и почему обосновались в детсаду. Ответ был один:»Покиньте территорию!» Добавлю, что на форме у бойцов не было никаких опознавательных знаков. Только на предплечьях намотан синий скотч. Но нам это ни о чем не говорило.

Вечером 25 февраля, часу в седьмом, я заметила, что у школы 48 происходит что-то подозрительное. В полной темноте подъехала тяжелая техника, какие-то люди с фонариками ходили через футбольное поле и что-то тягали, потом они же бродили вдоль многоэтажек и светили фонариками в окна. Все это длилось от силы полчаса, потом затишье, а за ним — мощный взрыв, от которого у меня открылись окна и попадали горшки с цветами.

Утром на городском сайте появилось сообщение о том, что школа 48 была обстреляна из градов «Российскими оккупационными войсками». И там же был короткий видеоролик: полная темнота — взрыв — и кто-то говорит, что школа обстреляна русскими. То есть кто-то знал, что будет взрыв, и сидел с камерой наготове. Рояль а кустах?

И вот тут у нас возникло первое подозрение, что нам врут.

Я же не единственная, кто видел возню у школы. И градов там никаких не было, а был одиночный мощный взрыв. То есть это был не «прилет», а заложенный взрыв! Кстати, детсад, в котором засели бойцы, находится за школой, и взрыв повредил близлежащие дома и школу, а детсад остался цел, потому что школа как бы прикрыла его собой. Не знаю, как кому, а у нас сомнений не было: заложенный взрыв. Утром мы даже сходили к школе и осмотрели место взрыва. Не было там никаких градов.

26 числа в микрорайоне появились бойцы в камуфляже, которые ходили от дома к дому и ставили какие-то метки на дверях подъезда. У меня ещё работал Вайбер и я активно переписывалась в чате с нашей председательницей ОСМД. Описала ей ситуацию, попросила выяснить, что за бойцы ставят метки. Она ответила, что передала мой вопрос в полицию, и полиция просит сфотографировать бойцов и метки. Нормально? Я хотела нахамить, но сдержалась. Предложила полиции самим приехать и провести фотосессию. Всё-таки у них броники, каски, служебные обязанности…

Сидим дальше. Наступает 27 февраля. День ясный и солнечный, мы расслабились. Примерно в полдень слышу, что в мою дверь стучат. Осторожно открываю замок, и тут дверь резко распахивается, вламывается боец с винтовкой с оптическим прицелом, отпихивает меня и бежит к моим окнам, что выходят на море. «Мне необходим доступ к окнам,»- сообщает он и начинает городить из стульев опору для своей винтовки.

Я прошу его не стрелять из моих окон, на что он уверяет меня, что стрелять не будет, а просто понаблюдает за побережьем. Тут же отстегивает от винтовки эту штуку с патронами, показывает мне, что в затворе тоже пусто, и садится наблюдать. При этом передает по рации какие-то координаты.

На бойце никаких опознавательных знаков. Я спрашиваю его:»А вы кто, вообще? ВСУ, нацгвардия, Азов, тероборона или уже ДНР?» «Захысныкы Украины,тыпа того,»- такой ответ. То есть «защитники Украины, типа того». И продолжает какие-то координаты по рации передавать.

Вдруг, слышу:»Почынаю видлик: 7,6,5…» То есть начал отсчёт. Вскакивает и выбегает из квартиры. При этом орет:»Все вниз! Сейчас сушка на второй круг будет заходить!» И удрал. А у нас паника.

Ору в подъезде, чтоб все детей в тамбуры прятали, вниз бежали… А никакая сушка не прилетела! Ни на первый круг, ни на второй. Как выяснилось в тот же день, на побережье стояла артиллерия, и этот наводчик из моего окна передал координаты гаражного кооператива, который и был разбит доблестными захысныками.

Это был второй удар по нашему микрорайону. И снова вблизи детского сада, но не по нему конкретно. То есть при желании (например, для украинских граждан)можно было бы представить события тех дней таким образом, что враг бьёт по позициям Украины (а именно по этому детскому саду), но все как-то не попадает… А на самом деле украинские же воины методично разрушали наш микрорайон. Хотите верьте, хотите — нет.

28 февраля днём мы слышали артиллерию где-то вдали, вечером было относительное затишье, мы легли спать.

Но поспать не получилось. В полной темноте и тишине (район как будто вымер)вдруг послышались скрип и грохот от чего-то тяжёлого на гусеничном ходу. Естественно, мы бросились к окнам наблюдать. Видели, как с двух сторон к нам заезжали танки. Они ехали с выключенными огнями, но в сопровождении легковых автомобилей. Наверное, чтоб не видно было самих танков. То есть впереди едет легковушка, за ней — танк, а за танком шли бойцы с фонариками и светили по окнам домов. Ну, типа отпугивали любопытных, чтоб из окон не глазели.

Танки заняли позицию с двух сторон на въезде в наш жилмассив. Наш дом был как раз между двух огней. Ну, и понеслось! Всю ночь эти два танка обстреливали наши дворы и дома. Лупили так, что стены качало. Окна посыпались уже после первых выстрелов. В короткие промежутки, когда обстрел прерывался, мы с соседом Мишкой ещё умудрились пленкой заделать пару окон у него на балконе. Зря только пленку израсходовали, потому что к утру там уже не оставалось ни одного целого стекла.

Та ночь была жуткой. Мы помогали старикам и детям спускаться в подвал, некоторых пришлось нести на себе, потом подносили им воду, стулья, одеяла. В какой-то момент ребята поняли, что у кого-то в квартире повреждена газовая труба, потому что газовый счётчик на входе в подъезд начал мотать, как бешеный, и гудеть при этом. Ребята перекрыли подачу газа на дом. На всякий случай выяснили, как отключить воду. Вдруг случится порыв и понадобится и воду перекрыть? Так мы с Мишей и бегали всю ночь с этажа на этаж и в подвал.

А утром, когда все утихло, мы зашли в свои квартиры, обошли двор и дом вокруг и поняли, что оставаться там более не имеет смысла. В квартире у меня термометр показывал +5, по комнатам гулял ветер.

Кстати, никаких признаков того, что район захвачен ДНР, не было. Всё те же бойцы, которые накануне ставили метки на дверях подъездов и заняли детский сад, спокойно ходили по окрестностям и покуривали.

Я скомандовала:»Миша, валим!» Мы собрались за три минуты и ушли. Он — к родственникам, я — в центр, где у меня была новая квартира.

Что я взяла с собой? Ну, нечто типа тревожного чемоданчика, в котором почему-то оказались фен, электрическая зубная щётка, флакон духов, успокоительные таблетки, вьетнамки и спортивный костюм. Это так я за три минуты собралась. Прям как на курорт!

Из документов у меня при себе были только id карта и водительские права, из денег только то, что в кошельке и заначка из тайника. Всё!

Я почему-то была уверена, что случившееся в нашем микрорайоне — это провокация, подобная той, что случилась на Восточном 24 января 2015 года. Вот, думала я, отосплюсь в новой квартире, выкупаюсь, успокоюсь и поеду на левый окна стеклить. Я даже приблизительно знала, в какую фирму обращусь и прикидывала по финансам, во сколько мне это выльется.

Мне казалось, что ужас последних четырех дней не повторится. Ну, просто нашему району не повезло, как когда-то не повезло Восточному.


Top