Flag Counter

Как России не превратиться в Украину

Это, видимо, было неизбежно в какой-то момент: чрезмерное увлечение разговорами на тему «какие звезды уехали» и «что они там заявляют» дошло до предельной точки. За ней — открытие массы полезного на тему того, что такое патриотизм, а также как надо и как не надо бороться за свои ценности.

Переломным моментом, видимо, стала мутная история о том, как и почему отменился концерт группы «Би-2» в Омске, с репликой по этому поводу Марии Захаровой. Суть дела, видимо, не в том, кто какой задник установил на сцене и кто его снял и почему, а в социальной опасности навязывания правильной внешней, ритуальной формы патриотизма. И особой опасности нагнетания истерики вместо спокойной уверенности в своей правоте.

Начнем вот с чего: почему мы с вами вообще должны с замиранием следить за тем, что думают об украинских событиях «звезды» эстрады или театра? Вот интересно, кто-то интересовался в Вене, что думает Вольфганг Амадей Моцарт о необходимости военной операции против якобинского режима в Париже, который казнил бывшую австрийскую принцессу и французскую королеву Марию-Антуанетту? (На самом деле Моцарт не дожил два года до этого события). Моцарт вообще-то много чего высказывал, особенно во время ритуальных походов по кабакам, но значение имели его мнения о музыке — вот они в истории и остались.

Актеры, музыканты и прочие вообще не должны быть лидерами мнений по вопросам, в которых не разбираются. Пусть едут куда хотят и вообще сами решают свою судьбу, а мы примем свои личные решения, слушать их или нет, платить за их концерты или не стоит. Сегодня мы все знаем, как настроено около 80 процентов российского общества — наконец-то мы вернули себе в этом обществе спокойную нормальность. И зачем тогда волноваться насчет остальных?

Красная черта, видимо, пролегает там, где бойкот противных нам людей начинает приобретать формы административного, да пусть и общественного, идиотизма с бесконечным выяснением, кто, куда и когда уезжал и конкретно какие слова сказал или, особенно, не сказал. И тут у нас есть масса своих и чужих грабель, на которые кто только ни наступал.

Вопрос «С кем вы, мастера культуры?» можно задавать в порядке полемики, и не раз, и не два. Опасность же в том, что можно превратить его в идеолого-административную систему, на которую работают сотни тысяч людей, причем не обязательно по убеждениям, а за зарплату и по каким-то всем надоевшим инструкциям. Система эта, с ее кондовостью и бессмысленностью, не обязательно была первым, но уж точно не последним фактором развала советского общества с последующим уничтожением государства. В чем там была ключевая ошибка? Возможно, в том, что из культуры — дикого леса, сложной экосреды, где чего только ни растет, — не надо делать унылую плантацию одинаковых растений: просто не получится. А получилось, что миллионы людей, называемые интеллигенцией, оказались в тихой или громкой оппозиции то ли к режиму, то ли к прочим людям.

Уже в наши дни оказалось, что еще хуже, когда такую систему выстраивают не в административно-обязательном порядке, а в виде якобы перманентной общественной, но от этого не менее обязательной инициативы. И это было не в СССР. Нам очень комфортно со стороны наблюдать, как за короткий срок гуманитарная сфера фактически во всех странах Запада превратилась в камеру моральных пыток для всех, кто в очередную кампанию не вписывается. Причем избиению и «отмене» подвергаются не только те, кто что-то не то сказал, но и те, кто их осудил недостаточно суровыми словами. И что, мы хотим докатиться до такого позора, да еще и с нашим горьким советским опытом, который они сейчас почему-то решили повторить?

Посмотрите, что произошло, когда несчастные западники попытались эту свою «культуру отмены и бойкота» экспортировать в наше в целом здоровое общество. Это насчет демонстративного ухода с нашего рынка компаний с известными именами. Громадная часть нашего общества посмотрела на этих людей приблизительно как солдат на вошь, с мыслью: это вы к нам — к нам! — тащите свои кампании моральных истерик? В итоге сейчас многие возвращаются с хвостом между ног.

Но есть концентрированный случай той же «культуры отмены» и «отмены культуры», такой случай, когда дошло до гражданской войны и массовых убийств. Случай этот называется Украиной. И не зря западники считают ее своим факелом и маяком — все они правильно понимают.

Там ведь все начиналось именно с культуры. Своей, настоящей, правильной, не москальской. С единственно правильного понимания заново изобретенной истории и сформулированных кем-то идей насчет своей уникальной культуры. С составления списка своих и чужих. А дальше кто-то перешел ту самую красную черту, когда идейная дискуссия стала приобретать формы сначала административного террора, потом террора как такового. У вас другая культура и другой язык — вот вам чемодан и вокзал. Вы не уезжаете — тогда мы идем к вам. А в итоге эти люди потеряли страну. Думаю, не надо доказывать, что, как бы ни завершился нынешний военный сюжет с Украиной, часть ее прежней территории и населения в такую беснующуюся Украину не вернется уже никогда?

Кстати, тут надо напомнить, что речь сегодня идет о денацификации этой страны и ее общества. И определение точное, с учетом знания истории Германии. А начиналось это, еще раз скажем, с культуры и насильственного насаждения таковой. Учиться у украинцев точно не надо.

Здесь очень уместно попробовать ясно проговорить суть нынешнего глобального конфликта. Думаю, он идет между теми, кто отработал до идеала бесконечные кампании по массовому принуждению людей к правильному поведению и высказываниям — и теми, кто видит в человеческих обществах то, что есть, и принимает это как факт. То есть конфликт идет между тотальной несвободой у них и разумной свободой у нас.

Насчет того, что такое патриотизм, — здесь много возможных определений. Как насчет такого: это не фейерверк с трещотками, а теплое, ровное, но неугасимое пламя.

И последнее: правы ли те, кто говорит, что теперь в нашей культуре произойдет замена звезд и общее оздоровление? Да наверняка правы. Произойдет, и давно пора было. И тогда тем более нет смысла пришпоривать лошадь, которая и сама скачет в нужном направлении и с нужной скоростью.