Flag Counter

Обстрелы продолжаются: из Донбасса идет поток беженцев в Россию

Несмотря на то, что линия фронта в Донбассе отодвигается от республиканских столиц, отступающие силы ВСУ продолжают обстрелы с увеличивающегося расстояния. Отсюда и непрекращающийся поток беженцев в Россию.

Несмотря на то, что линия фронта в Донбассе отодвигается от республиканских столиц, отступающие силы ВСУ продолжают обстрелы с увеличивающегося расстояния. Отсюда и непрекращающийся поток беженцев в Россию.

Сбивая друг друга с ног, расталкивая локтями, они прорывались в вагон стоящего у перрона поезда. Эти люди бежали из Мариуполя. В страхе перед карателями, загнанные под землю в бетонные подвалы некогда уютных домов.

«Весь Мариуполь горит, весь. Дома полностью выжжены, дома полностью разрушены. Это жуткое зрелище. Даже у тех, кто старше, нервы не выдерживают. 20 дней в подвале лежа», – говорит Анатолий Дзыга.

Это трудно представить, если не увидишь своими глазами. Мы едем в Донбасс, в Горловку – горячая точка на линии фронта. С нами – Екатерина, она выехала в Россию во время эвакуации еще 18 февраля.

– Как у Вас? Стреляют? – Донецк с утра обстреливали. Четверо погибших. – А Горловка как? – Горловка тоже обстреливают.

Нам приходится добираться в объезд. Основная дорога простреливается. Больше трех часов в пути. Все в напряжении. Прислушиваемся к ветру за окном, что доносит грохот орудий.

Сегодня в Горловке не менее опасно, чем на передовой. Украинские националисты не щадят мирных жителей и бьют прицельно по жилым кварталам. Артиллерийские обстрелы многоэтажек в центре города — последний был неделю назад. Оставляют ранеными дома, уносят жизни людей. За последние три недели – 11 погибших.

Горловка не похожа сама на себя. Пустынные улицы. Городские дороги разбиты войной. В городе почти не осталось такси, автобусы ходят редко. На пути встречаются только женщины и дети.

– Милана, а где твои подружки все? – Подружки сидят дома. – А в садик ты сейчас ходишь? – Нет, потому, что стреляют. Мы не ходим в садик, садик закрыт.

На городской скамейке Милана играет в куклы. Спасает мир – от мусора. Когда на окраине города снова разорвется снаряд, она даже не заметит – привыкла.

«Она знает, что от стрелочки, укрытие и все остальное. Если красная стрелочка что это означает? – Это, значит, беги в подвал. – У Вас даже мысли не было, чтобы эвакуироваться? – Нет, нет, ну а куда? Россия Россией, но здесь дом. Везде хорошо там, где нас нет, дом есть дом», – говорит Ян Муллагалиев.

У Яна – бронь от предприятия, его не призовут на фронт. Он будет защищать свою семью дома. Если считать по хлебу, в городе осталось 115 тысяч жителей. До эвакуации было 250.

Поезда с беженцами отходят с вокзала Таганрога, как только набирается полный состав. Гражданский эшелон в пятьсот человек. Прокалывая вечерние сумерки огненными глазами, поезда развозят их по всей России.

Отцы этих ребят восемь лет стоят насмерть – за Донбасс. В Волгоград – укрыться от бомбежек – приехали женщины с детьми. Двадцатого февраля поезд привез их в легендарный Сталинград, где 200 дней и ночей бойцы Красной Армии сражались за Родину. Сталинградская битва изменила ход Великой Отечественной войны. И уже – шагу назад до победного мая 45-го.

«А когда бежали беженцы отсюда, когда бежали, вот здесь я уже помню. Мне было года 4, наверное. И одна бабушка пришла с девочкой, такая, как я», – сказала Валентина Боровик, жительница Волгограда.

Они тогда жили в Алексеевском районе Волгоградской области. В своем небольшом деревенском доме от войны спасали беженцев. Вот и сейчас, спустя 80 лет Валентина Петровна пустила к себе двух женщин из Луганска.

«Вот там, поверьте, там страшнее. Понимаете. Каждую ночь, каждый, мы спать перестали. Мы ночью не спим. Вот даже сейчас здесь я не могу спать. Поезд идет, опрокидываюсь, еле задремала, опрокидываюсь, танки едут, танки едут», – говорит Вера Павлова, жительница Луганска.

Обостренное ощущение жизни, когда чувствуешь рядом опасность. Губернатору Андрею Бочарову это знакомо. Он воевал в Первую Чеченскую, Герой России. Но здесь, в зале Воинской Славы, говорит не о себе, о единстве народа.

«Уничтожение киевскими властями всех, кто говорит и думает на русском языке для нас жителей Волгоградской области это личная трагедия. Здесь остро чувствуется боль любого человека и когда защищали наш Сталинград, никто же не делил, какой он национальности. Здесь были все вместе», – отметил Андрей Бочаров, губернатор Волгоградской области.

Сегодня история преподает еще один урок борьбы с фашизмом. И Сталинград как крепкий тыл для тех, кого война настигла.

Они взяли пару тетрадок, книгу сказок и автомат – любимая игрушка сына. Здесь, в России, он впервые увидел поезда. И большие самолеты. Над луганским небом летали только истребители.

«Никогда не слышала на нашей территории и на российской территории никогда не слышала, чтобы они говорили там: бей украинцев, убивай. А на Украине говорят «резать русню». Или торт испекли в виде ребенка и режут. Они ж злобу воспитывают у детей с самого рождения, злобу», – рассказала Валентина Гафинец, жительница Стаханова.

Жителей Донбасса берут измором. В Горловке – проблема с водой. Ее включают два раза в день на несколько часов. Надо восстановить линию электропередач, которая лежит пока еще на украинской стороне. Иначе – беда.

В почтовых ящиках счета за вывоз мусора – до востребования. В этом подъезде из 20 квартир только в двух живут люди.

Тетя Аня делится последними новостями: недавно разрушили дома по соседству. Расписание обстрелов они выучили наизусть: если ночью тихо, значит, будут бить с утра. Если утром – тишина, вечером жди прилетов. «Обстреливают. Сегодня похоронили дочку и зятя моего лучшего друга. Были на похоронах, пришли домой».

— Дети тоже уже знают: а, это бахают? – Да. Они уже знают, сразу идут в коридор. Телефон берут в руки и в телефон. – Сколько можно просидеть в коридоре? – Пока не затихнет. Бывает, ночуют там. Спят в коридоре.

Катя отдаст ключи от квартиры матери – просит присмотреть. И поднимется к себе на четвертый этаж. К ним тоже прилетало – в комнате окна приходилось менять. Но все живы, слава Богу.

В главном соборе Горловки целый день горят свечи. Люди молятся об усопших воинах и о мире, чтобы как можно скорее закончилась война. Когда начинается массированный обстрел города, здесь открывают нижний храм, где прячутся прихожане от обстрелов.

В каких-то трех километрах от Горловки российские военные штурмуют Верхнеторецкое: работает пехота и артиллерия. Нацбаты все никак не успокоятся.

К вечеру обстрелы усиливаются. Катя наспех собирает сумку: кое-что из одежды, тушенку, что успели закатать перед эвакуацией, игрушки для сына. Война, конечно. Но детство никто не отменял.
Самое главное, он просил самокат. Самокат нужно взять обязательно.

Она выключит свет, закроет дверь – все стало чужим, пронизанным ледяным одиночеством. Катя возвращается в Россию.

На вокзале Волгограда в это время – проводник сверяет обратный билет.

Наталья и Татьяна с детьми приехали в конце февраля из Луганска. Но вместо пункта размещения их приняла к себе семья Бессудновых. У Татьяны папа – донецкий. Боль жителей Донбасса она принимает как свою.

«Три недели мы были вместе, жили как одна семья. Я очень рада, что с ними познакомилась. Мы им сказали: ну чего Вы рветесь туда? Расставаться сейчас тяжело, потому что настолько привыкли к ним и сроднились с ними. Как будто свою дочь одну и вторую опять туда отправляем, не знаем, что там будет», – говорит Татьяна Бессуднова.

Они и сами не знают. Но вся жизнь осталась там. Даже такая – под грохотом артиллерийских орудий.

Слезы прощания, взметающие вихри тоски и надежды. Они обещают вернуться летом, с семьями. Когда родной Донбасс вырвется из этой одуряющей жестокой войны. И жизнь встанет на мирные рельсы.