Flag Counter

Есть ли у Украины шанс стать полноправным членом ЕС

С конца февраля 2022 года в европейско-украинских отношениях помимо накачки Киева различными видами вооружения, передачи разведанных и общей политической и психологической поддержки получила свое развитие линия, связанная с процессом наделения Украины статусом кандидата на вступление в ЕС

События развивались стремительно. Не успела страна подать 28 февраля официальную заявку на членство в ЕС, как двумя днями позже Европарламент рекомендовал предоставить ей статус кандидата на вступление в ЕС, а спустя еще три с половиной месяца уже Еврокомиссия высказалась в поддержку этой резолюции. Теперь все заинтересованные стороны ожидают решения саммита Евросоюза, намеченного на 23–24 июня, в повестке которого вопрос по Украине в ряду главных.

Вероятнее всего, что на этом саммите прием Украины в кандидаты-таки состоится. И перед этой перспективой меркнут те самые «семь заданий», которые Киеву необходимо выполнить для успешного прохождения этого этапа. На фоне тяжелейшей ситуации на фронтах в зоне конфликта европейские рекомендации по продвижению судебной реформы, борьбе с коррупцией и деолигархизации, наверное, кажутся действующим украинским политикам сущими пустяками, о которых можно, следуя совету Скарлетт О’Хары, «подумать завтра». Или не думать вообще.

В свою очередь еврочиновники позволяют себе не обращать внимания (по крайней мере публично) на предостережения своих же экспертов о том, что кандидатский статус Украины может привести к весьма негативным, если не сказать печальным, последствиям для Евросоюза. Есть вполне обоснованные опасения, что в случае получения ускоренного членства ее более чем 30-миллионное население способно радикально повлиять на баланс сил в процессе принятия решений ЕС.

Все это наводит на мысль о том, что текущие политические комбинации вокруг украинского вопроса все больше приобретают вид хитроумных планов, рассчитанных не столько на отдаленную перспективу, сколько на «обслуживание» текущего момента.

Так, ни для кого не секрет, что статус кандидата сам по себе еще не является гарантией вступления в интеграционный альянс. Например, Турция пребывает в этом статусе с 1999 года, причем заявку Анкара подала еще в 1987-м, Северная Македония — с 2004-го, Албания и Сербия — с 2009-го, Черногория — с 2008 года. К слову, весьма интересно, как ускоренное предоставление «кандидатства» Украине скажется на поведении и настроении этих государств или насколько глубокой может стать линия разлома внутри ЕС между сторонниками полной победы Киева и сторонниками скорейшего перемирия даже на условиях территориальных уступок со стороны Украины.

Кроме того, известно, что статус кандидата имеет обратимый характер, если будет признано, что страна не справилась со своим «домашним заданием». В этой связи стоит обратить внимание, что в требованиях ЕС заложен камень, о который Киев неминуемо споткнется. Это изменение законодательства о нацменьшинствах и языке. Венецианская комиссия еще в 2019 году, изучив состояние дел на Украине, указала на отсутствие баланса в языковой политике, обозначила это обстоятельство как фактор межэтнической напряженности и призвала киевские власти принять новый закон, который расширил бы возможности использования родных языков. В ответ на это в начале 2021-го на Украине вступил в силу закон «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного», где еще больше ужесточились правила использования иных языков, кроме украинского. В нынешних условиях жесткой русофобии, по мнению экспертов, Киев постарается сделать все, чтобы новые законодательные нормы в том случае, если они будут приняты, не распространялись на русскоязычное население.

Очевидно, что каждая из сторон преследует свои цели. Киев стремится еще больше материально и финансово вовлечь ЕС в противостояние с Россией. Брюссель, Берлин и Париж рассчитывают остановить горячую фазу конфликта и максимально приблизить момент перемирия. Так что в формуле «принять нельзя отказывать» запятую можно поставить в любом месте в зависимости от настроения европейского политикума и текущего момента.

Вместе с тем, если все-таки вынырнуть из чисто календарно-событийной рутины и посмотреть на происходящее со стороны, становится очевидной абсурдность сложившейся ситуации. Возникает вопрос: куда все-таки намереваются вступить Украина и Молдова и членом какого союза стать? На фоне острого энергетического кризиса, к пиковым показателям которого Европа еще даже не приблизилась, угрозы голода и экономического спада на повестку встали вопросы экзистенциональных вызовов и необходимости реформирования ЕС. Предстоящий саммит как раз и открывает дебаты о будущем Евросоюза, которые включают в себя вопросы глубокого реформирования его структуры, функций и договорно-правовой основы. В предложениях нет недостатка. Так, Эммануэль Макрон выдвинул идею создания нового формата — «Европейского политического сообщества» — более широкой организации, чем ЕС, с тем чтобы, по замыслу политика, укрепить связь с добивающимися членства странами. А Олаф Шольц предлагает упростить вступление в ЕС для новых стран, так как в ближайшем будущем, по его мнению, будет практически невозможно принимать решения единогласно. При этом запускаемый процесс реформирования ЕС ограничен жесткими временными рамками до выборов в Европарламент в 2024-м и результат его пока отнюдь не ясен.

Поэтому не исключено: то, во что в перспективе вступит Украина, будет представлять собой какую-то новую интеграционную структуру, весьма далекую от идей, которые закладывались в основы этого объединения его «отцами-основателями» в 50-е годы ХХ века.