Flag Counter

Русофобия как она есть

Ложь, грабеж и русофобия. Как, пытаясь «отменить» Россию, Запад отменил свои «ценности».

Во Франции выбрасывают из библиотек русские книги. Русских в Европе не принимают на работу. Собственность россиян в Британии беззастенчиво экспроприируют. В Норвегии Министерство иностранных дел на своем сайте размещает на русском объявление о недопустимости общественной травли русских. Но, позвольте, не русские же организовали травлю самих себя?! Само по себе объявление такого рода – признание факта травли. И никак не способно ее остановить.

Все это называется одним словом – «русофобия». Животная ненависть к русским, расчеловечивание русских. Травля, ставящая русских вне закона и допускающая к русским насилие лишь по причине национальности. Четко диагноз поставил лидер Турции Эрдоган на недавнем дипломатическом форуме в Анталье: «Фашистские действия против людей российского происхождения и российской культуры, живущих в западном мире, совершенно недопустимы. Посмотрите на ситуацию, как дирижера филармонического оркестра в Германии увольняют как друга Путина. Разве это чепуха? Произведения Достоевского запрещают. Разве это чепуха?»

Впрочем, ничего нового. Уже веками внешняя русофобия становится для нас вынужденной средой обитания. Причем градус неприязни не зависит от нашего политического строя и повышается лишь в периоды усиления России.

Русофобии не одно столетие. У русофобии богатые традиции, но довольно стандартные тезисы. К примеру Рамон Серано Суньер – министр иностранных дел франкистской Испании. 1941 год. «Во всем виновата Россия! Виновата в нашей гражданской войне. Уничтожение России – требование истории и будущего Европы», – заявлял Суньер.

Или так говорил Геббельс – министр пропаганды у Гитлера: «Русские – это не народ в общепринятом смысле слова, а сброд, обнаруживающий ярко выраженные животные черты. Это можно с полным основанием отнести как к гражданскому населению, так и к армии». Геббельс говорил это в 1942 году. 1 мая 1945-го лично сделал своим шестерым детям уколы морфина, а потом отравил их цианидом. То же сделал и сам со своей женой Магдой. Иначе был бы судим на Нюрнбергском процессе как военный преступник и повешен.

Впрочем, русофобия на Геббельсе не остановилась. Как вам наш современник британский журналист Родд Лиддл из The Sunday Times? «Русские генетически предрасположены к некомпетентной и авторитарной власти», – считает он. Просто «пятерка» за политкорректность, толерантность, мультикультурализм и что там еще они про себя хорошего придумали.

Теперь быстро отматываемся назад, еще дальше в историю. Самый конец XVIII века. Император Павел желает наладить отношения с Францией. И тут же Англия отвечает так называемой «войной перьев»: в карикатурах Павел – медведь, которому подобают цепь и намордник. Образ становится устойчивым. Когда же Наполеон движется на Россию, то, конечно же, он – тот, кто посадит-таки русского медведя на цепь. Две головы для российского орла – явно роскошь. Как минимум одну надо отсечь. Когда же Наполеона из России изгнали, русские казаки верхом вошли в покоренный Париж, а Европа поняла, что на востоке континента вдруг появилась могущественная держава, то русофобия стала зашкаливать. И это при том, что личные отношения монархов могут оставаться вполне теплыми и даже больше.

Взять хотя бы визит в Англию Николая I с сыном, будущим императором Александром II. 19-летняя королева Виктория с ним говорила по-французски, мазурки до утра, конные прогулки вдвоем с наследником русского престола, уединение за плюшевой занавеской в театральной ложе, поцелуи, слезы и любовь, описанные в девичьем дневнике: «Я совершенно влюбилась в великого князя. Он прелестный, очаровательный молодой человек». И вот прощание. 29 мая 1838 года. «Мы остались одни. Великий князь взял мою руку и крепко сжал в своей руке. Был бледен, и голос дрожал, когда он говорил по-французски. » У меня нет слов, чтобы выразить все мои чувства». Добавил, как глубоко признателен за прием и надеется еще побывать в Англии. Он верит, что наша встреча будет залогом дружеских отношений между Англией и Россией».

Впрочем, у Англии нет друзей, а есть интересы. И война оказалась не за горами. Обострилась борьба за господство на Черном море и его проливы. Русофобия превратилась в устойчивое явление европейской жизни, а еЕ огненным выражением стала Крымская война. Англия атаковала Россию одновременно в Крыму, в Белом море и даже пытались десантироваться на Камчатке. Россия отбилась. Но русофобия в Европе цветет уже пышным цветом. Даже коммунист Карл Маркс разделяет позицию, что само название «Русь» узурпировано московитами, мол, русские не только не являются славянами, но даже не принадлежат к индоевропейской расе. Как это по-немецки. «Они пришельцы, которых надо выгнать обратно за Днепр. Я хотел бы, чтобы этот взгляд стал преобладающим среди славян», – говорил Маркс.

Что удивляться, что и в XXI веке все то же самое? Русских и Россию демонизируют, а тех, кто на русских и Россию посягает, возносят до небес. Когда в августе 2008-го президент Грузии Саакашвили ночью нанес массированный ракетный удар по базе наших миротворцев в Цхинвали и тем самым развязал войну, то в момент стал на Западе героем. Вот в сколь превосходных выражениях британская The Guardian писала о Саакашвил: «Безусловно, это персона добродетельная во всех отношениях. Кроме того, он является клиентом пиар-агентства Aspect Consulting с офисами в Брюсселе, Лондоне и Париже, которое также работает на Exxon Mobil, Kellogg’s и Procter and Gamble». Сейчас узник тбилисской тюрьмы Саакашвили – «персона, добродетельная во всех отношениях» – никому на Западе и за грош не нужен.

Возносят уже другого героя – Зеленского. Французский писатель и философ Бернар Анри Леви, что прибыл на этой неделе в Одессу, даже называет Зеленского ни много ни мало «современным Черчиллем». Это тот самый Анри Бернар Леви, который в конце прошлого века был идеологом расправы с Югославией, а в нынешнем сделал все, чтобы уничтожить Ливию. Друг всех французских президентов Бернар Анри Леви стал соавтором теории «гуманитарной интервенции». Это когда Запад получает право по своему хотению разрушать любую страну во имя якобы возвышенных целей.

Сейчас Бернар Анри Леви находится в Одессе, говорит, что представляет и президента Франции и в гротескно-вычурной манере восхваляет Украину, мечтая разжечь конфликт в мировой. Вы только посмотрите, сколь сладкоголосо: Дорогие мои одесские друзья и все украинцы. Я прибыл в Одессу еще и потому, что мне надоело то, что европейцы лишь говорят, что Украина – блокпост для Европы, а украинцы – часовые, что украинцы защищают Европу. Притом те же европейцы не готовы встать на защиту храброй и независимой Украины. Я приехал высказать слова моей особой поддержки и заверить вас, что после моего возвращения в Париж я приложу максимум усилий, чтобы убедить всех тех, кто еще сомневается, что наш долг – встать рядом с Украиной. Это не просто символичный вопрос. Это не только поставка оружия и самолетов украинской армии, как это сейчас делает Франция. Этого мало. Но если мы действительно хотим помочь закончить эту кровавую войну, если мы хотим защитить Одессу и уберечь ее от страшной судьбы Мариуполя, то нужно сделать то, что так просит президент Украины у всех европейских стран. Нужно закрыть небо над Украиной. Обещаю вам, мои дорогие друзья, что я буду убеждать всех тех людей, с которыми я имею возможность общаться, в том, что настал час закрыть небо над Украиной. Это единственный способ довести до Украинцев, что мы поддерживаем те ценности, которые провозглашает Украина, и стоим рядом с украинцами на защите мира».

Про общие «ценности» – совсем абстрактно. Про призыв к НАТО реально схлестнуться с Россией – очень конкретно. Украина здесь – расходный материал. Чтобы не складывалось впечатления, что Бернар Анри Леви – это все французы, в нашей программе и историк Рене Барки. «Было жизненно важно вмешаться, чтобы остановить это безумие по производству биологического оружия, которое представляет угрозу для всего человечества. Можем ли мы действительно представить такого типа войну, ограниченную только Украиной и Россией? Ответ очевиден. В результате последующих союзных игр весь мир ожидает либо ядерная зима, истребляющая все живое на Земле, либо пандемии гораздо более страшные, чем ковид, происхождение которых, впрочем, еще только предстоит выяснить. С моей точки зрения, Россия в настоящее время берет на себе священную миссию, направленную на искоренение фанатиков, готовых рискнуть самоубийством в масштабе всей планеты», – считает Барки.

Понятно, что русофобия во Франции не позволяет таким, как Рене Барки, оказаться на местных телеканалах. Просто потому, что там не готовы считаться даже со стопроцентными фактами.

«Франция и европейцы не должны забывать, что мы в долгу перед СССР за то, что тот сломил хребет вермахту и сокрушил преступный нацистский режим невероятной ценой в 27 миллионов отданных жизней. Без этого героического подвига высадка в 1944 году на побережье Нормандии потерпела бы полное фиаско. Так понимал это генерал де Голль, подписавший совместно с советским лидером соглашение о создании знаменитой эскадрильи «Нормандия», позже ставшей истребительным полком «Нормандия-Неман». 2 декабря 1944 года де Голль заявил: «Французы знают, что сделала для них Советская Россия, они знают, что именно она сыграла главную роль в их освобождении». Франция и Россия, расположенные на двух полюсах Европы, должны вместе выполнять фундаментальную миссию. Они должны тесно сотрудничать, что заложить надежную основу для прочной безопасности мира на нашем континенте. Хотел бы процитировать еще одну фразу из выступления генерала де Голля, которая не утратила своей актуальности и остроты: «К всеобщему несчастью, на протяжении нескольких столетий альянсу России и Франции часто препятствовали и противодействовали интриги и непонимание». При этом этот альянс остается необходимостью на каждом новом повороте истории. И вот мы сегодня снова – на таком повороте», – подчеркнул Барки.

И еще один момент. Русофобия – явление не только лишь иностранное. Оно и внутри России давно живет. Кстати, первым сам термин «русофобия» использовал поэт, дипломат и общественный деятель XIX века Федор Тютчев. Уже после отмены крепостного права в 1861-м он обнаружил в среде русской же интеллигенции двойные стандарты в отношении к своей стране и Европе: «Это русофобия некоторых русских людей, кстати, весьма почитаемых. Раньше они говорили нам, и они действительно так считали, что в России им ненавистно бесправие, отсутствие свободы печати, что потому именно они так нежно любят Европу, что она, бесспорно, обладает всем тем, чего нет в России. А что мы видим ныне? По мере того, как Россия, добиваясь большей свободы, все более самоутверждается, нелюбовь к ней этих господ только усиливается. И, напротив, мы видим, что никакие нарушения в области правосудия, нравственности и даже цивилизации, которые допускаются в Европе, нисколько не уменьшили пристрастия к ней. Словом, в явлении, которое я имею в виду, о принципах как таковых не может быть и речи, здесь действуют только инстинкты, и именно в природе этих инстинктов и следовало бы разобраться».

Так что что противопоставить русофобии? Только любовь. Друг к другу. И еще любовь к той любви, с которой наши предки строили Россию. Ну, а ненависть? Да пусть хоть лопнут!