Flag Counter

Русскоязычные эмигранты обязаны доказывать свою лояльность Западу

Продолжающаяся уже два месяца украинская кампания сильно обострила вопрос, как относиться к нашим бывшим соотечественникам. Немалая часть которых, проживая в прекрасном далеке, однозначно выбрала сторону украинского режима и, соответственно, Запада, который его изо всех сил поддерживает. И присоединилась к проклятиям, адресованным российской военщине, которая известна всему свету, а равно и к проклятиям России вообще.

Мотивы такого поведения могут быть различны. Часть эмиграции лишь недавно выбрала свободы (иные только после 24 февраля), но люди, входящие в эту группу, давно уже, с времен очаковских и покоренья Крыма, то есть с 2014 года, чему уже восемь лет, однозначно и открыто занимали позицию Киева и в России именовались «украинствующими». С их отъездом ничего не изменилось. Какая разница, откуда умиляться на Украину и ужасаться на Россию?

Тем более нет вопросов к тем — nomina sunt odiosa — кто избрал украинство и русоненавистничество как вид постоянного промысла, позволяющего зарабатывать на жизнь. Какой-нибудь предводитель Пархомбюро — кто-нибудь на него удивился, ниже ужаснулся? Никоим образом.

И уж точно не является чем-то непонятным исход попсы в Израиль. Все эти Пугалкины и Гребенщиковы издавна сочетали в себе развитое чувство собственного величия с, в общем-то, невеликими умственными способностями. С такими предпосылками опрометчивый шаг — дело только времени.

Что действительно, на первый взгляд, необъяснимо, это переход вчера еще мирных и даже довольно аполитичных соотечественников к нынешнему скандированию проклятий России, а также возглашению «слава Украине». Люди покинули Россию, а иные даже СССР, то есть порядочное время назад, желая мирно жить-поживать и добра наживать вдали от бурь и битв. И вдруг их захватила стихия борьбы за мир.

Но о том, что гарантию дает только страховой полис (попросту говоря — ничто не дает), было сказано не вчера. Первые рассуждения о возможных эмигрантских неприятностях прозвучали еще в конце 90-х, когда на горизонте появилось маленькое облачко. Война в Югославии с гуманитарными бомбардировками и крайняя стигматизация Сербии. Что ставило вопрос: а чем, собственно, русские лучше сербов? И почему при неблагоприятном развитии событий русские (в широком смысле понятия, поскольку бьют не по паспорту, а по морде) не могут вдруг стать нежелательными. Безоговорочно лояльные к США американцы японского происхождения однажды стали. Не знавшие для себя никакой страны, кроме Германии, немецкие евреи тоже вдруг стали. Русские, конечно, могут считать себя заговоренными от неприятностей, но если заклинания вдруг не сработают?

Двадцать лет назад это были исключительно спекуляции. Ничто не предвещало. К тому же в эмигрантской среде само слово «эмигрант» считалось обидным. По совершенно несостоятельной (как полагали) ассоциации с якобинским и большевицким понятием «эмигрант». И уж во всяком случае, совершенно неточным.

Ибо в наступившем новом мире без границ человек может свободно уезжать куда хочет, устраивать свою жизнь как хочет и возвращаться обратно когда хочет. Самолеты летают, безналичные деньги свободно курсируют, социальные сети даруют возможность общения хоть с самим краем света. «Пиреней больше не существует», былых эмигрантских тягот, а значит, и самого понятия «эмиграции» — тоже.

Тем самым нет и подданства, и связанных с ним ограничений и обязанностей. Вплоть до обязанности при известных обстоятельствах идти воевать за страну, в которой ты живешь, или, по крайней мере, дисциплинированно принимать требования и тяготы военного времени.

И тут уже является серьезная проблема. В условиях вечного мира, который, как предполагалось, наступил (ну какая же может быть война между, допустим, Германией и Францией — вздор какой!), проблемы лояльности как бы и не существует. Заплати налоги, и этого довольно.

Тогда как в конфликтном мире, когда некогда родная страна и нынешнее ПМЖ пребывают в крайне дурных отношениях, коллизия лояльностей делается все острее, а удалиться от зла и купить козла эмигранту все сложнее. Жилье, дети, работа, счет в банке, отношения с соседями и сослуживцами, etc. находятся в прямой связи с лояльностью к новому ПМЖ, и нельзя требовать от такого человека героизма. Когда героизмом оказывается даже и простая уклончивость типа моя хата с краю, я ничего не знаю. «А почему это ты ничего не знаешь, когда во всех газетах пишут? Уж не сказывается ли в тебе былая принадлежность к тоталитарной стране? Нет, ты скажи прямо, отговорками тут не отделаться».

Когда нейтрал и уклонист тоже оказывается, говоря языком сайентологической секты, «потенциальным источником неприятностей (ПИН)», остается только демонстрировать сугубую лояльность. Тем более при наличии такой подозрительной генеалогии. Надо говорить, как Янкель в «Тарасе Бульбе»: «Мы с запорожцами — как братья родные».

По-русски это называется «попал в хмельную беседу — так пей не пей, а вино в горло лей; оказался в стае собак — так лай не лай, а хвостом виляй».

Судить за это трудно. Они вытянули когда-то билет, казавшийся счастливым, а теперь вот как вышло. А могли бы вытянуть этот билет и те, которые сейчас готовы негодовать на малодушных эмигрантов, гордясь своим собственным великодушием. В жизни всякое бывает.

Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя, и выяснилось, что к западному обществу сегодня это рассуждение классиков марксизма относится, пожалуй, даже сильнее, чем к нашему. Неприятно, но что же делать. Несчастия разум дают, хоть это и слабое утешение.


Top