Flag Counter

Вирус кризиса

Дмитрий Лекух
писатель

На самом деле, иногда прохождение подобных кризисных ситуаций даже немного полезно: чисто с точки зрения адекватности в оценках своего собственного местонахождения в пространстве современной глобальной экономики. Которая и без того выглядит в наши дни штукой совершенно не линейной, замысловатой и, как всякое произведение современного абстрактного искусства, с огромным трудом поддающейся прогнозированию (экономические аналитики так часто попадают пальцем в небо, что им уже даже синоптики, по-моему, начинают слегка завидовать). И иногда только кризис и помогает найти в этой динамике стремительно бегущих цен и прочих биржевых котировок хотя бы какую-то рациональную мысль.

Также по теме


Путин назвал текущие цены на нефть приемлемыми для России

Президент России Владимир Путин заявил, что текущие цены на нефть являются приемлемыми для российской экономики. Об этом он сказал в…

Попробуем пояснить. На совещании, прошедшем в правительственном терминале аэропорта Внуково в минувшие выходные, президент России Владимир Путин заявил, что уходящая неделя стала худшей для глобальных рынков с 2008 года. И это не было каким-либо «сгущением красок в политических целях», а всего-навсего скучной констатацией экономической картины мира: так, к примеру, в Китае индекс деловой активности опустился ниже минимальных значений глобального кризиса 2008 года. Ситуация вообще, мягко говоря, тревожная, цитируем российского лидера: «Мировые фондовые индексы снизились более чем на 10%» (с). И вот именно на этом фоне котировки нефти марки Brent к концу недели опустились до $50 за баррель (а потом «пробили» и эту психологически важную отметку), тогда как ещё в начале текущего года, в январе, находились на куда более комфортном для нас уровне $70 за бочку.

И это как-то довольно наивно не учитывать.

Согласимся с президентом и в том, что «трудно прогнозировать, насколько долгосрочной станет эта тенденция», тут есть несколько вариантов развития событий. И по какому именно варианту будет развиваться ситуация в мировой экономике, безапелляционно рассуждать было бы несколько безответственно. Здесь ещё раз согласимся с Путиным: нам просто «в любом случае важно быть готовыми к самым разным сценариям» (с) —  это, по крайней мере, логично в условиях любой волатильности и стресса.

А уж в нынешних по-иному просто нельзя.

Для нас важнее другое.

То, что ещё лет пять-семь назад выглядело бы безумным и неуместным — в условиях нашей тогдашней (да, в общем, и нынешней) критически зависимой от нефтяного экспорта экономики — издевательством над здравым смыслом, сегодня уже считается не более чем довольно спокойно воспринимаемой окружающими констатацией факта. Снова цитируем Путина всё с того же совещания. «Для российского бюджета, для нашей экономики текущий уровень цен на нефть является приемлемым», — специально отметил президент.

И это действительно так.

И дело тут далеко не только в так называемом бюджетном правиле, которое кто только ругательски не ругал (справедливости ради — было, в общем, за что) и которое как раз и призвано нивелировать влияние колебаний цен на нефть на бюджет и экономику страны. Просто напомним, что наша страна сейчас и так живёт в условиях «отсечения цены» ($40 за баррель в ценах 2017 года с ежегодной индексацией на 2% с 2018 года), и этих «зияющих высот» мировые цены на нефть, несмотря на острую фазу кризиса, пока ещё, мягко говоря, не достигли. Но и в реальной «отвязке» влияния глобальных нефтяных цен на национальные потребительские рынки.

То есть, грубо говоря, нефть, конечно, падает, а доллар с евро растут.

Но прямая зависимость внутренних рынков от этой волатильности не то чтобы совсем отсутствует — рынки так или иначе реагируют на любое «ценовое ралли», — просто уже по факту перестаёт быть критической.

И здесь не стоит сильно умничать, достаточно просто сравнить нынешнее положение дел с той же ситуацией 2014—2015 годов, когда резкое ослабление российского рубля по отношению к иностранным валютам, вызванное стремительным снижением мировых цен на нефть, привело к реальному плохо контролируемому росту инфляции, а также жёсткому снижению потребительского спроса.

И, как следствие, к экономическому спаду и фактическому, весьма ощутимому — надо отдать должное — снижению реальных доходов населения. И тут можно сколько угодно рассуждать о «факторе санкций» — любому человеку с мало-мальски вменяемым профильным образованием, погружённому в повестку, и без того понятно, какую теоретически важную роль в данных процессах сыграли любые «санкции», а какую — практическая и грубая динамика глобального падения нефтяных цен. Здесь нужно отдать должное действиям российских властей, в том числе и ушедшему правительству Дмитрия Медведева, которое обыкновенно принято ругать: так или иначе, но в нынешний кризис отечественная экономика вступает куда более подготовленной.

Также по теме


Секретариат ОПЕК закрыл доступ СМИ к заседаниям 4—6 марта

Секретариат ОПЕК в связи с распространением коронавируса решил не пускать журналистов на министерские встречи, которые пройдут в Вене…

Причём как на внутреннем, так и на внешнем контуре: вменяемый инструментарий и там и здесь, быть может, недостаточно гибок и изящен, зато позволяет «решать вопросы» и «отвечать на вызовы» там, где ещё какие-то, повторимся, лет пять назад нас ожидали невнятное мычание и судорожные движения по ликвидации последствий. Теперь же у российской экономики есть возможности и инструменты этих «последствий», по крайней мере, критических для текущей жизни государства и населения, если не избежать вовсе, то купировать ещё на начальной стадии. И это действительно реальный и вполне системный успех.

Сейчас попробуем пояснить.

Что касается «внешнего контура», то тут всё достаточно просто.

Созданный после событий 2024—2015 годов институт ОПЕК+ уже просто по факту зарекомендовал себя как эффективный механизм в обеспечении стабильности на глобальных энергетических рынках. И, кстати, Путин напомнил, что уже на следующей неделе в Вене состоится очередная встреча в этом зарекомендовавшем себя как вполне дееспособный формате: страны — производители нефти вовсе не собираются за данными процессами просто пассивно наблюдать, возможности солидарно «вытянуть» фактически любую ситуацию на рынках у этих игроков есть. Особенно если учитывать тот факт, что в критическом снижении цены на нефть, мягко говоря, не заинтересованы и не входящие в ОПЕК+ игроки, включая те же США: себестоимость добычи там ещё много выше, чем у базовых игроков ОПЕК+, включая не только Саудовскую Аравию, но и Российскую Федерацию. И резкого и длительного падения цены ниже ключевых для Соединённых Штатов $50 за бочку американской добыче не пережить. И это мы говорим отнюдь не из злорадства по отношению к американской «сланцевой революции»: просто есть задачи, которые нужно решать солидарно, иначе их можно и вовсе не решить.

Тем интереснее будет за этими «венскими встречами» наблюдать.

Что же касается рынков внутренних, то тут благодарить большей частью надо как раз наших, Господи прости, «партнёров» с их санкциями. И возникшими как результат противодействия этим самым санкциям механизмами.

По итогу не только удалось обеспечить необходимый уровень внутренней экономической безопасности (включая ключевую в этом смысле продовольственную), но и в известной степени «отвязать» инфляцию от курса доллара: нет, связь, безусловно, остаётся, но уже не такая критическая. И тут не нужно ничего выдумывать — достаточно посмотреть на ценовую динамику на потребительских рынках: там даже существовавшее на Дальнем Востоке кризисное «ценовое ралли овощей» было связано куда больше с разрывами в логистике и спекулятивными настроениями в той части бизнеса, где «кому война, а кому мать родна». А не с объективными показателями, в том числе в динамике нефтяных цен.

Также по теме


Мировые цены на нефть растут

Мировые цены на нефть растут в среду, 4 марта. Об этом свидетельствуют данные торгов.

Словом, с кризисами, точнее, с задачей минимизации потерь при них, мы справляться, кажется, в последние годы более или менее научились. Как и научились строгой науке безопасности, которая необходима отнюдь не только в военном деле, но и в экономике.

Теперь остаётся научиться делать так, чтобы наша экономика не только успешно «отвечала на вызовы», но и демонстрировала, несмотря на любые глобальные катаклизмы, устойчивый экономический рост. И это будет так же непросто (возможно, ещё сложнее), как и учиться справляться с кризисами. Но тут утешает тот факт, что для нас в данном плане созданы вполне привычные внешние обстоятельства: как известно, мы никогда так хорошо не работаем, как в те периоды, когда нас какая-то очередная сволочь пытается прижать к стене. Эффективность, подпитываемая не только холодным прагматическим расчётом, но и дистиллированно-чистой пролетарской ненавистью по отношению к очередной жизненной несправедливости, растёт прямо-таки по экспоненте: особенности национального характера и ментальности, куда же в этом мире без них.

Просто расслабляться не следует — и всё получится.

В успешные периоды отечественной истории мы всегда, в общем-то, именно так и жили: «холодная» фаза войны может сколько угодно менять «горячую», но это всё равно война, а мы — и это вся наша история математически доказывает — именно в условиях военного времени, пусть даже «холодного» и «экономически-гибридного», всегда были просто ужасающе эффективны.

Извините, ничего не поделаешь: просто такая страна.

Не нужно нас задирать.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Top